Ресторан Charlie

Банан на куртке у шефа, банан на карте вин, целая россыпь бананов на витражах, и даже в конце обеда на блюдечке вместе со счетом приносят наклейку с бананом — у создателей ресторана Charlie явно особенные отношения с этим тропическим плодом, который, кстати, является ягодой.

Вроде бы за углом от Charlie — Сенная площадь, но, к счастью, здесь ее маргинальная аура совсем не ощущается. Куда ни глянь — сугроб, ранее именовавшийся каналом Грибоедова. Внутри ресторана — само спокойствие: звуковая дорожка представляет собой нечто нейтрально–джазовое, оказывается, даже Ace of Base можно перепеть так, что не будет противно. В интерьере трех небольших зальчиков можно разглядеть намеки на ар–деко, но настоящее его пиршество где–то в районе мест общего пользования. Это даже не туалет, а будуар — с зеркалами, кистями и водой, которая течет не как у всех из крана, а прямо с потолка.

Конечно, нужно выбирать места где–то у огромных окон — и пусть на улице все заставлено машинами, все равно о таком виде мечтает каждый петербуржец: домики, раскрашенные пастельными красками, в комплекте с гранитом набережных и чугунными решетками.

В одном из залов открытая кухня, благодаря этому обнаруживается, что поварские головы облачена в котелки. Сам же шеф Charlie с головой ушел в редактирование явно чего–то очень важного на компьютере и долго сидит за стойкой спиной к залу — возможно, творит крабовое меню, о грядущей премьере которого здесь рассказывают все кому не лень. Ныне действущее меню очень компактно, при этом примерно четвертая его часть отдана под блюда типа цезарь–бургер–борщ–карбонара — вроде бы весь этот кулинарный набор давно и безнадежно надоел, но все равно без него могут обойтись лишь редкие оригиналы. Пристальное отношение к напиткам подчеркивает винный шкаф размером со стену. Здесь целых две дюжины вин по бокалам (250–550 рублей), а еще к завтраку подают игристое. О чем узнаешь практически случайно — о возможности получить с 9 утра омлет с лососем (315 рублей) и сырники со сгущенкой (270) официантка промолчала.

Зато она перечислила все ингредиенты салата «Мильфей» — вплоть до последней капельки молочного айоли — и честно призналась, что не знает, почему блюдо назвали именно так. Возможно, роль «миллиона лепестков» выполняют хлебные чипсы, которые перемежают конструкцию из салатных листьев, помидоров, авокадо, огуречной соломки, теплых креветок и горячих зерен кукурузы. Впечатления от креативного «Мильфея» остаются вполне позитивные. В описании местного чаудера почему–то отсутствовал главный ингредиент этого сливочного крем–супа — картофель. Именно его в тарелке оказалось больше всего. Вообще в американском оригинале чаудер готовят с моллюсками, Charlie–версия сварена из лосося, креветок, да еще и добавлен бекон. Ожидаемо сытнее зимнее варево, которое к тому же дополняет пшеничная булочка, окрашенная чернилами каракатицы.

Разнообразнее всего раздел горячих блюд. Язык на гриле здесь подают с пюре (которое отчего– то решили назвать пармантье) из жареного картофеля (460) — трудно отделаться от наваждения, что там есть еще и грибы, но их действительно нет. В густом–прегустом ризотто в первую, во вторую и в третью очередь ощущаешь трюфельное масло. Оно откровенно мешало оценить сочетание с тартаром из говядины и перепелиным яйцом. Я до последнего не мог решить: перемешивать или нет? Персонал от советов уклонился, и экспериментальным путем я установил, что все–таки лучше по отдельности.

Сладость орехового медовика (270) зашкаливала, куда умеренней и интересней был морковный торт с кремом из сливочного сыра (270). Фирменный десерт, обозначенный просто как Charlie style, оказался крохотным — размером с чоко–пай — орехово– шоколадным пирожным, у крашенным тремя карамелизованными орешками. Говорят, оно должно подаваться охлажденным. Но это слишком мягко сказано: Charlie style оставлял по–настоящему леденящие ощущения.

Практика показала, что своим внешним видом и кухней Charlie привлекает в первую очередь девичью аудиторию. Никакой джаз не мог заглушить принципиальный женский спор про «Инстаграм» и «почему они фотографируются с голыми сиськами». Между тем сотрудницы Charlie приставили к винному шкафу лестницу и занялись настоящей эквилибристикой. Возможно, если они будут повторять эти цирковые упражнения регулярно, мужские голоса будут чаще задавать главный вопрос: «А все–таки вы «Чарли» или «Шарли?»