Ресторан Bourbon bar

Я Джонни Фисташка, а он Диего Арахис, — представляет себя и своего собрата за стойкой официант из нового Bourbon bar, добавляя на всякий случай: — Вообще–то я Иван, а он Марк, но мы хотели, чтобы не как у всех". Определенно в том, "чтобы не как у всех", создатели Bourbon bar преуспели.

На улице Жуковского за последний год сформировался маленький питейный анклав. В соседней двери с Bourbon функционирует заведение с концептуальным названием Dead Poets, а сразу за ним идет винный бар Molto Buono, шеф которого стажировался в знаменитом датском ресторане Noma, а теперь пытается претворять в жизнь его кулинарные заветы.

С Bourbon bar все становится ясно с первого шага. Хард–рок и спящее тело на диване в первом зале, еще одно растянулось в темноте и прохладе второго. При этом, как говорится, еще далеко не вечер. "Просто ребята хорошо отдохнули вчера", — извиняется за них официант. Несмотря на то что дизайн Bourbon выдержан в строгих нордических канонах — бетон, темное дерево, мох и грозди "лампочек Ильича", местную атмосферу иначе как свойской не назовешь. Чувствуешь себя как в баре какого–нибудь маленького городка, где все друг друга знают, а бармен, завидев вас, уже откупоривает нужную бутылку. Наверное, многие вспомнят, что бурбон — напиток отнюдь не великоросский, и называть заведение в честь американского кукурузного виски в холодное лето 2015–го не слишком своевременно. Однако ничего ведь не мешает центральным телеканалам, завершив информационное вещание, демонстрировать голливудские боевики и сериалы!

Стеллаж за спиной бармена, естественно, под завязку заставлен крепким алкоголем. В карте напитков 17 видов бурбона (280–600 рублей за 40 мл), больше здесь только коктейлей. Но раздел авторских коктейлей (390–550 рублей) опять–таки целиком бурбонизирован. Самым активным образом использует американский национальный напиток и шеф–повар Bourbon Александр Ерин. Он сделал очень лаконичное меню: четыре салата и закуски, два супа, четыре горячих блюда и т. д., что само по себе прекрасно, вот только в наличии оказалось далеко не все.

"Сейчас узнаю, чем шеф может вас накормить", — после этих слов официант исчезает на кухне. Выясняется, что горячее есть всего одно, а кукурузный крем–суп повар готов сварить, но придется подождать. Персонал Bourbon пока явно не освоил все тонкости кухни, но свое незнание компенсирует доброжелательностью и находчивостью. "Что это такое в плошке? Вы все равно не угадаете!" — восклицает Джонни–Иван и в свою очередь обращается за помощью к коллегам. Следует коллективный ответ: "карамелизированный солод", впрочем, потом выяснилось, что в плошке облепиховое варенье.

Как главная фишка местной кухни презентуются альтернативные сыры, "которые повар готовит на собственной ферме: молодой, талантливый, в Италии научился". На деревянном срезе к столу доставили "альтернативные" пармезан, горгонзоллу, моцареллу и брынзу. Качество двух первых сыров было таково, что впору аплодировать успехам отечественных сыроделов. Впрочем, какая разница, где делают сыр, лишь бы он был качественным!

Салат произвел куда меньшее впечатление: розочки из малосольного лосося, в которые был завернут мягкий сыр, соседствовали на тарелке с малосольным огурцом, микс–салатом и оливками, но все было как–то само по себе.

Баранину, тушенную в пиве с бурбоном, подают совсем по–домашнему: мясо и овощи просто плавают в море соуса. А почему же в заведении совсем нет хлеба! Думаю, многие с удовольствием при его помощи изничтожили бы до конца этот замечательный соус. Сама баранина нежна, но уж слишком много жира и костей, а куски кукурузного початка, полагающиеся на гарнир, иначе как деревянными и не назовешь. Обязательно стоит обратить внимание на ячменное ризотто, и не верьте, если вам скажут, что это "маленький гарнир". Это полноценное самостоятельное блюдо, к тому же затейливо оформленное. Из вусмерь закопченной жестянки "высыпалась" горка перловки, в яичной скорлупке таится тертый пармезан. Консистенция блюда совершенно не ризоттоподобная, но все равно получилось здорово. Кто–то скажет: видели мы уже и не раз эти жестянки да ведерки. Да, видели, но магия костра и детства все перевешивает.

Местный наполеон хоть и не воздушен, но легок, да и крем из вареной сгущенки с едва различимой соленой карамелью удался.

Хард–рок по–прежнему бескомпромиссен, но спящие тела перешли в сидячее положение. Марк–Диего делает какой–то лонг–дринк. Жизнь налаживается.