Ресторан Goose Goose

Нет тюрбо, артишоков и черной  трески, зато вчера к нам приехали вонголе, поэтому я бы  вам их рекомендовала», — перечисляет официантка из нового ресторана Goose Goose, а потом, спохватившись, бежит за грифельной доской, на которой тар–тар из тунца, хрустящий гребешок, орекьетте с кониной и другие блюда,  которых нет в постоянном меню. Это то,  что называется Oggi — то, что есть только сегодня или только в ближайшие дни.

Goose Goose — дело рук Михаила Соколова и Тимура Дмитриева (Italy–group), которые открывают сейчас рестораны, пожалуй, чаще, чем кто–либо в Петербурге. Под их крылом уже работает несколько  итальянских заведений (Italy, Italy Bottega,  Fratelli) теперь Михаил&Тимур решили сделать нечто самое–самое–самое. И выбрали для этого Большую Конюшенную —  в этом же здании сейчас Театр Эстрады,  а 100 лет назад был ресторан «Медведь».

С улицы никогда не догадаешься о масштабах проекта: черная дверь и маленькая витрина, за стеклом которой все равно ничего не разберешь. Внутри узкий,  как щель, бар, для которого придумали не только отдельное название (Bar27),  но и отдельное меню. Чтобы попасть  в Goose Goose, нужно пройти бар насквозь  и подняться на второй этаж, рассматривая по пути стену из мха и арт–объекты,  напоминающие черные сталактиты, растущие, правда, не вниз, а вбок.

Там — простор, кирпичная кладка, кожа, светильники на треногах, удобные кресла, книжки по дизайну на полках — все  вместе производит впечатление сдержанное и солидное. Дневные гости — почти  исключительно гостьи — напоминают подружек, заскочивших на ланч, чтобы обсудить подробности шопинга в ДЛТ. Кухню Goose Goose возглавляет жизнерадостно–улыбчивый Валентино Бонтемпи, автор нескольких кулинарных книг,  шеф московского ресторана имени себя  и борец с рукколой. (Когда мы познакомились пару лет назад, Валентино первым  делом рассказал, что из рукколы вообще–то делают шампунь.) Но в Петербурге  Бонтемпи будет только с инспекциями.

Меню для Goose Goose он придумал интересное по содержанию и премиальное  по ценам (некоторые из блюд при этом  уже успели подорожать — кто на 5 %,  а кто и на все 50). Большинство горячих блюд стоят в диапазоне от $ 30 до 30 евро. Напитки тоже дешевыми не назовешь  (бокал вина — от 270 рублей), но обычный клюквенный морс оказался густым, почти как кисель, и лишенным живительной  кислинки.

Порции, как правило,  имеют деликатные размеры. Фаготтино (690 рублей) — треугольнички, начиненные лангустинами, — замечательно хрустят, но их всего три. А соуса хватило бы на полдюжины,  жаль, что в нем слабо читалось обещанное фуа–гра.  Зато трюфельного масла  было сколько угодно.

А вот равиоли — зеленые благодаря добавленной к тесту крапиве, с начинкой из козьего сыра и посыпанные хлебной крошкой (в итальянском ресторане их, конечно, нужно называть briciole), — это то, что можно с легким сердцем рекомендовать для кампании по продвижению итальянской кулинарии. Никогда не встречал раньше в Петербурге равиоли доппио: каждая  из равиолин, по сути, состоит из двух: в одной половинке рикотта, в другой — паштет из говядины. Крем–суп из фенхеля был одновременно легким, нежным и сливочным  — в общем, обладал всеми  необходимыми родовыми признаками. Лигурийский суп (990) — блюдо, которое, наверное, надо подавать на праздник Нептуна:  тарелка с горой нагружена морепродуктами, правда, что–то из них, к сожалению, переготовили: кальмары и лангустины были  несколько резиновыми.  

Запеченная ножка ягненка, несмотря на соус  с нотками ванили и пюре из топинамбура, — в общем–то простецкое блюдо,  для тех, кто хочет побольше  мяса. А где же блюда из гуся, вернее, даже из двух гусей? Официантка рассказывает, что гуси — символ  семьи, но делает это как– то не слишком убедительно. Нужна красивая легенда