Проект не казался мне крепким вначале, несмотря на очень опытных людей у руля кухни и зала, прекрасное расположение, в ста метрах от главной станции петербургского метро, в то же время защищенный от суеты площади, да кухню с целым салатом-мильфеем. Я помню. Звезд рекомендации моей ресторан не получил тогда. Тем интереснее посмотреть, что стало через два с четвертью года! Тем интереснее посмотреть, как тут будет вегетарианцу. Тем интереснее посмотреть, как работают с овощами и фруктами, а это явно не основная специализация заведения.

Хороший у нас проект — простая подготовка. Читаешь меню. Есть минимум шесть блюд на два визита? Тогда мы идем к вам! Набрал с трудом, признаюсь... Небольшое меню, кажется, стало точнее, увереннее. Его как будто специально на четыре страницы, не считая завтраков, разделили. Могло уместиться на двух, но солидность же нужна... Меньше удивительного для пришедших первый раз. Но и хот-дог остался, и мильфейный салат. Хотя нашего брата вегетарианца тут не любят — кроме перлотто, нет ни одного блюда, подходящего в основах. Пометим негативным стикером «перечеркнутая морковка» на двери! Цены на напитки совершенно те, что помню. Вода — по 1000 за литр, морсы — 150, кофе — 130, чай — 300.

Появилась вывеска — маркизы использованы на полную. Появилось меню при входе: меньше случайных гостей, которые тут же выскочат. Появился успех. В 13 часов субботних больше половины зала, плюс брони, и всего один стол в наличии. И фото интерьера не сделать никак. С учетом зеркал — на каждом дюжина лиц. Завтраки до двух, бокал игристого до двух в роли комплЕмента. Все как раз ели брускетты завтрака да профитроли несерьезные из основного меню — чем же занята кухня, что так дооолго? Свет я ругал — не буду изменять себя. Темно, тени, неприятная смесь искаженного витражами дневного света и желтизны ламп. Большой зал, откуда хочется бежать. При этом удобные диваны (пишу один раз из десяти), не потерявший свой класс антураж, где можно посмотреть, не запачкал ли подбородок, не вставая в туалет, да-да, стены зеркал помогают, демонстрируя все ракурсы морды.

Салат с хрустящим баклажаном (390) — впервые такие большие куски, а я стар, уже четырнадцать лет на этой службе. Огромные, но нежные, схлопываются, стоит надкусить, с легчайшей панировкой. Каждый приличный баклажан мечтает о таком «захоронении». Томаты, чуть зелени, заправка цвета кожуры... Три компонента, не сорок: я люблю этого повара.

Овощной салат с пашотом и сметаной (340) — огурцы, редис и помидоры, третьей — пятой категории качества зимнего, без соли и живости, жидкая до крайности сметана, уже не сливки даже, смешивается с пашотом и соками. Вода. По-моему, ужас. Ничего не ждал от овощного салата, кроме достойных, хороших, как минимум, овощей и удачной заправки. Я не люблю этого повара.

Суп из горошка и брокколи (350) — сорок дорогих минут ожидания. Сорок ожиданий в голове пронеслось. Сорок вариантов придумал, как мне будет хорошо потом, если не уйду... горячий крем, пашот, почти пашот, лопающиеся сырые горошки, перчик остроты смелой... Мне нравится очень.

Картофельный суп с угрем — да, наш традиционный cheat meal (390): неплохая основа, съел бы и соло, и совсем уж мелкие, как на очень тонкий тартар, кубики угря. Не знаю, или надо более внятными пластинками давать, увеличив объем, да такими, чтобы в гуще густот супа могли сопротивляться, или совсем лишить почетного ингредиента.

Перлотто с белыми грибами, сыром пекорино (450) — спорный пашот (опять!) в идеальном сложениями блюде. Разбавляет желток эту роскошную крепость, насыщенность вкуса. Блюдо, которое захочешь повторить тотчас. Даже если ждать придется еще один час. Браво!

Павло́ва (320). А официант упорно звал балерину по-русски. Так и рецепт не похож на французский. Шоколадный крем там есть. И с нежной, легкой, почти не сопротивляющейся ломко меренгой, кажется, его больше. Клубничный соус и одна крупная ягода, вот и все дополнения. Это точно вкусно, это точно занимательно на все время поедания. Как относиться к такому варианту блюда, я буду решать потом. Уж точно слишком большое для десерта. Не точка после обеда.

Шоколадный торт с муссом из ряженки (-) — жесть жестяная. Твердый, как заправский брауни, ложкой поданной с трудом поддается, мрачный, холодный, влажный... Карамель на дне миски. Мусс, в котором вкуса не уловил... Делаете брауни, пишите. Делаете такую сласть, не кладите сладкую карамель на дно. Ряженка? Лучше не есть, чем есть. Спросили, почему не стал есть половину. Сказал. Убрали из счета. Спасибо.

Сервис первого дня, несмотря на обилие «мелочей», только хвалить. Гардероба ритуал, заказа, настроение, отношение, слова — Ресторан. Ублажили старика. Когда в блажи этой находишься, прощаешь задержку подачи морса на пятнадцать минут и одно напоминание через двадцать пять. Заказ повторял ведь. Единственное, через час ожидания горячего блюда можно и подойти извиниться. На второй день тупят совсем. Никакого игристого мне, хоть и на столах всех угощают. Абыдна, да. Дают только меню завтраков после 12, приходится просить основное, спрашивают бронь в полдень, не могут закрыть дверь гардероба... Как продолжение бардака в управлении. В «сто́пе» по целым неделям блюда с пометкой new? Ребята, для управляющих это допустимо?

Чарли, а не карикатура Шарли-карикатура Помните, я на этим построил обсуждение https://spb.allcafe.ru/reviews/kolonka-restorannogo-kritika/charlie/ . Я этим вопросом задался в прошлый визит. Успешный, живой ресторан. В таком критику просто. Ругай, есть за что, хвали, есть за что: ничего не изменится, ущерба не нанесешь грубым словом, лишнего гостя не приведешь лестью — «местов-то нету». Ресторан, в котором двум вегетарианцам пообедать сложно, шесть блюд и все. Готовят долго, по регламентам 812 и 813, части а и б, раза в два дольше. А если смотреть нормативы, вступающие в силу с 1 апреля 2018-го, после выборов, то и в два с половиной. Ожидание долгое — будет самым большим впечатлением, как у меня в первый визит.

Банан на куртке у шефа, банан на карте вин, целая россыпь бананов на витражах, и даже в конце обеда на блюдечке вместе со счетом приносят наклейку с бананом — у создателей ресторана Charlie явно особенные отношения с этим тропическим плодом, который, кстати, является ягодой.

Вроде бы за углом от Charlie — Сенная площадь, но, к счастью, здесь ее маргинальная аура совсем не ощущается. Куда ни глянь — сугроб, ранее именовавшийся каналом Грибоедова. Внутри ресторана — само спокойствие: звуковая дорожка представляет собой нечто нейтрально–джазовое, оказывается, даже Ace of Base можно перепеть так, что не будет противно. В интерьере трех небольших зальчиков можно разглядеть намеки на ар–деко, но настоящее его пиршество где–то в районе мест общего пользования. Это даже не туалет, а будуар — с зеркалами, кистями и водой, которая течет не как у всех из крана, а прямо с потолка.

Конечно, нужно выбирать места где–то у огромных окон — и пусть на улице все заставлено машинами, все равно о таком виде мечтает каждый петербуржец: домики, раскрашенные пастельными красками, в комплекте с гранитом набережных и чугунными решетками.

В одном из залов открытая кухня, благодаря этому обнаруживается, что поварские головы облачена в котелки. Сам же шеф Charlie с головой ушел в редактирование явно чего–то очень важного на компьютере и долго сидит за стойкой спиной к залу — возможно, творит крабовое меню, о грядущей премьере которого здесь рассказывают все кому не лень. Ныне действущее меню очень компактно, при этом примерно четвертая его часть отдана под блюда типа цезарь–бургер–борщ–карбонара — вроде бы весь этот кулинарный набор давно и безнадежно надоел, но все равно без него могут обойтись лишь редкие оригиналы. Пристальное отношение к напиткам подчеркивает винный шкаф размером со стену. Здесь целых две дюжины вин по бокалам (250–550 рублей), а еще к завтраку подают игристое. О чем узнаешь практически случайно — о возможности получить с 9 утра омлет с лососем (315 рублей) и сырники со сгущенкой (270) официантка промолчала.

Зато она перечислила все ингредиенты салата «Мильфей» — вплоть до последней капельки молочного айоли — и честно призналась, что не знает, почему блюдо назвали именно так. Возможно, роль «миллиона лепестков» выполняют хлебные чипсы, которые перемежают конструкцию из салатных листьев, помидоров, авокадо, огуречной соломки, теплых креветок и горячих зерен кукурузы. Впечатления от креативного «Мильфея» остаются вполне позитивные. В описании местного чаудера почему–то отсутствовал главный ингредиент этого сливочного крем–супа — картофель. Именно его в тарелке оказалось больше всего. Вообще в американском оригинале чаудер готовят с моллюсками, Charlie–версия сварена из лосося, креветок, да еще и добавлен бекон. Ожидаемо сытнее зимнее варево, которое к тому же дополняет пшеничная булочка, окрашенная чернилами каракатицы.

Разнообразнее всего раздел горячих блюд. Язык на гриле здесь подают с пюре (которое отчего– то решили назвать пармантье) из жареного картофеля (460) — трудно отделаться от наваждения, что там есть еще и грибы, но их действительно нет. В густом–прегустом ризотто в первую, во вторую и в третью очередь ощущаешь трюфельное масло. Оно откровенно мешало оценить сочетание с тартаром из говядины и перепелиным яйцом. Я до последнего не мог решить: перемешивать или нет? Персонал от советов уклонился, и экспериментальным путем я установил, что все–таки лучше по отдельности.

Сладость орехового медовика (270) зашкаливала, куда умеренней и интересней был морковный торт с кремом из сливочного сыра (270). Фирменный десерт, обозначенный просто как Charlie style, оказался крохотным — размером с чоко–пай — орехово– шоколадным пирожным, у крашенным тремя карамелизованными орешками. Говорят, оно должно подаваться охлажденным. Но это слишком мягко сказано: Charlie style оставлял по–настоящему леденящие ощущения.

Практика показала, что своим внешним видом и кухней Charlie привлекает в первую очередь девичью аудиторию. Никакой джаз не мог заглушить принципиальный женский спор про «Инстаграм» и «почему они фотографируются с голыми сиськами». Между тем сотрудницы Charlie приставили к винному шкафу лестницу и занялись настоящей эквилибристикой. Возможно, если они будут повторять эти цирковые упражнения регулярно, мужские голоса будут чаще задавать главный вопрос: «А все–таки вы «Чарли» или «Шарли?»