Солнце, пробиваясь сквозь крышу, своенравно меняет фасад «Большой кухни». Ресторана, который, как и Карлсон, живет на крыше. Все ровно так же, как и в 2014 году. Памятная доска о визите Бориса до сих пор размещена на стене. Цветов под ней нет, так что на мемориал она пока не тянет.

Внутри холодно. Очень холодно. То ли дверь все время открывают, то ли от окон дует — черт его разберет. Но сидеть тяжко. Настолько, что приходится даже просить об одолжении:
-А можно прикрыть дверь?
-Она закрыта!

По ощущениям, правда, дверь открыта нараспашку, да и у окон сидеть нельзя, приходится пересаживаться. Стол мне дали отличный, практически царский — на шесть персон. Радости от этого все равно нет, зато имеется стойкое желание надеть перчатки, шапку и шарф. Посадили меня в кальянной зоне, где, по уверению девушки, не должны курить до семи вечера. Враки. Курят, притом рядом со мной. Девушка, запомните, обманывать старших некрасиво. На второй день сажусь подальше от окон и красот вида. Борис стал мудрее. Борис стал теплее.

Читать меню тяжко. Оно огромное. Если пересчитать все блюда, то их, вроде, не миллион, но преподнесено все это так, что в глазах начинает рябить. Вегетарианские блюда, бургеры, спецпредложения с корюшкой, пицца, паэлья — в общем, все, кроме суши. Заказ сделать сложно.

В 13:24 делаю заказ, в 13:30 пребывают напитки. Что особенно мило — все четыре сразу. Молодец официант, ничего не скажешь. За чай тут просят 180 рублей, за лимонад с маракуйей и огурцом — 195, а кофе обойдется в 150. В отличие от стоимости напитков, цены на блюда примерно на треть выше, чем я ожидал. Утиная нога за 720? Это ж какие утки у вас должны быть? Курица за 500 рублей или карпаччо за 600 — это мощно, конечно, учитывая профиль заведения.

В 13:34 прибывают все салаты разом. «Спасибо» за это я сказать не могу, простите. Винегрет с копченым кальмаром (295 руб.) по своей задумке вроде бы правильный. Основная идея — дополнить знакомый салат чем-то рыбным. Знаете, как кильку добавить. Или шпроты. Но вот сам винегрет — это совсем не винегрет. Зачем ему фасоль, я понять еще могу, но почему вместо нормальной заправки это чудо заправили «мазиком» с горчицей — решительно не знаю. Нет, я не враг авторской кухни. Но только в том случае, если руки (и книги рецептов) у повара растут из правильного места.

Салат с домашней пастой, грушей, пеканом и горгонзолой (390 руб.). Вроде и бантики фарфалле есть, и все остальные ингредиенты довольно приятные, но — хоть убейте — не складывается все это в единый вкус «итальянского салата с пастой» (его, кстати, можно найти везде, кроме самой Италии). Заправка легкая настолько, что кажется, будто это просто сок, потекший с груши, и капли воды с салатных листьев. Формально все неплохо, но если добавить к этому пару ярких мазков и связать все части блюда, может получиться куда лучше. Да и сыр можно не крошить, а сделать из него мусс (при этом сохранив изначальный фудкост).

Финская уха (375 руб.), которую принесли на пять минут раньше, чем я расправился с салатом, оказывается по-современному легкой, но почему-то скованной пленкой на поверхности. Да, на манер молочной пенки. Если не этот факт, уха воспринималась бы отлично: два вида рыбы, насыщенный бульон, расстегай — за такое можно отдать и больше, чем 375 рублей.

Если описывать немецкий луковый суп (290 руб.) одним словом, то это будет слово «противный». Потому что он банально горький, с пережженным сахаром на луке и совершенно горелый. Единственное возможное действие — вернуть такой суп обратно на кухню. Девушка унесла полную тарелку, не моргнув глазом и без единого вопроса. Ну, что я могу сказать? Лишила себя чаевых, сервис — положительной оценки, а ресторан — всякого уважения.

Лазанья 500 (руб.) на фото в меню занимает всю сковороду. Потому я, собственно, и принял решение ее заказать. Нет, оказалось, обычный прямоугольник пасты на черной от гари сковороде. Последний лист лазаньи пригорел настолько сильно, что оторвать его у меня просто не хватило сил — пришлось оставлять так, как есть. Вывод: само блюдо хорошее, а вот линейный повар — плохой. Очень нежный вкус, правильная фактура, дуэт бешамеля и томатного соуса, с сыром и фаршем (правда, почти без соли) — все это действительно хорошо.

Заказывая ньокки с горзонзолой и грушей (380 руб.), я опять же ориентировался на фото из меню. Там была изображена не привычная россыпь комочков, а подача а-ля гребешки в дорогом ресторане: ньокки в количестве пяти штук торжественно выложены на тарелке. Настолько альтернативное блюдо я просто не мог не купить. По факту выяснилось, что местные ньокки — это десять аппетитных «монеток», отличный соус, яркая по вкусу груша с карамельной корочкой, кедровый орех и (зачем-то) физалис. Это точно вкусно. Да и выглядит лучше, чем на фото.

В местном бефстроганове (570 руб.), пожалуй, самое жесткое мясо из всех, что мне приходилось пробовать за последнее время. Нормальное пюре, маринованные грибы, занятная железка, в которой все это подается, но мясо... Повара вообще пробуют это жевать?

Творожный пирог с яблоком (220 руб.) в «Большой кухне» пугает своими размерами: он оказался ровно раза в два больше, чем я ожидал. Воздушное творожное тесто, правильная температура — вот это действительно отлично.

Просто чтобы вы понимали: больше всего в ресторане мне понравились ручки на двери туалета. Да, тут есть люди — и на ланч, и после него, но все это как-то формально, скучно и совершенно не интересно. Я специально не брал сложных или особо дорогих блюд (привет, карэ ягненка по 1100 рублей) — проверял ту «базу», что купят после шопинга или кино. Кроме пиццы. Официантку хочется… оштрафовать прямо тут: ни одну, вообще ни одну просьбу она не выполнила. Даже то, что касается вынесения счета. И даже принимая мои деньги, девушка не удосужилась спросить, что я вообще думаю о местной кухне. Значит, и шанса понять, что именно с кухней не так, у поваров не будет. В том числе и поэтому — без звезды. Я прощал ресторанам и куда большие просчеты, но только если понимал, что у кухни есть хоть какой-то шанс на исправление. А, чуть не забыл. Второе, что понравилось, кроме ручек от двери в туалет, — девушка, которая меня обслуживала, в чеке указана как «сотрудник». И это верно: такого человека официантом я никогда не назову. Молодой человек из второй смены был бородат и понятлив. Проблемы предыдущего дня, которые я ему озвучил, комментирует словами: «Да, у нас тут такое было». В этот раз меня все же спросили, что я думаю по поводу кухни, но сделали это уже после расчета. То есть тогда, когда исправить ничего нельзя. Занавес.