Мне и то и другое категорически не нравится, — честно признается официантка, на фартуке которой изображены лицо кавказской национальности и перекрещенные красные перцы. Откровенность — это прекрасно, но каково после этого гостю, который как раз ломает голову: взять ему мамалыгу или эларджи. Для ресторана «Пряности & радости», который открылся недалеко от «Горьковской», эти блюда — столь же обязательная часть программы, как, скажем, экскурсия по крышам для прибывшего в Петербург туриста: всякий на это не решится, но, если уж человек хочет разузнать все как следует, подъема на чердак не миновать.

Ресторан появился, что называется, не на пустом месте. Еще в советское время здесь была какая–то дискотека, в 1990–е работал ресторан «Флора», в котором шефствовал Илья Лазерсон, а то, что было потом, вспоминать не обязательно. В той «Флоре» было зелено и пели птицы. Новые владельцы — Вадим Лапин и Дмитрий Сергеев из холдинга Ginza Project тоже посадили у входа попугая и еще какую–то «маленькую белую птичку», имени которой никто упомнить не может. Огромное пространство теперь разбито на три зала: днем открыта только светлая зеленая веранда, где за маленькими столиками не торопясь обсуждают дела и обедают серьезные мужчины в самом расцвете сил. Стены вечерних залов обиты деревом и телевизорами, тут есть даже караоке.

Несколькими месяцами ранее Ginza Project открыла первые «Пряности & радости» на самом юге города, но между двумя заведениями никак не поставить знак равенства: хотя бы потому, что в новом ресторане жарят шашлыки (460 – 730 рублей), люля–кебабы (240–590 рублей) и другие блюда на мангале. Меню, как и прежде, разбито на две неравновеликие части: кавказскую и европейскую. И то и другое достаточно условно. Ну какое отношение к Европе имеет том–ям (480 рублей), а к Кавказу — корюшка, «жаренная до хрустящей корочки» (320 рублей)?! Относительно географической принадлежности салата с козьим сыром, апельсином и инжиром есть тоже большие сомнения, что, впрочем, не имеет никакого значения. Про это блюдо хочется слагать длинные витиеватые тосты, периодически вворачивая что–то про «свежесть горного ручья».

Один из системообразующих кавказских супов — пити тоже хорош. Особенно духоподъемен наваристый бульон. Официантка вначале проделала у стола сложный ритуал, перекладывая из глиняного горшка в отдельную плошку бараньи ребра (мяса на них хорошо бы оставлять побольше), горох нут, картофель и алычу. Можно есть и пить по отдельности, но лучше вместе. В многочисленных кавказских заведениях Лапина & Сергеева кукурузную кашу, видимо по причинам фонетического характера, именуют не гоми, а мамалыгой. Если же в гоми добавить сулугуни, получается эларджи. Есть эту тягуче–сырную кашу нужно обязательно горячей, круг за кругом осторожно сужая периметр. И вот с температурой на этот раз и вышла промашка! Виноградные листья для долмы, которые можно жевать без значительных челюстных усилий, в петербургских ресторанах встретить не так– то просто. Здесь с ними все в порядке. Начинку (свинина, говядина или баранина) гость выбирает сам, а в идеале можно было бы выбирать еще и соус — на основе кислого мацони или обычной сметаны.

Сервис пока еще неровный. Девушка на вопрос: «Что у вас за грузинский лимонад?» — небанально отвечает: «Я вам бутылочку принесу, вы там все и прочитаете», — а через некоторое время вдруг преображается и становится просто сама предупредительность.

Конечно, здесь можно и нужно устраивать бурные грузинские застолья, но особенно хорошо, когда музыка звучит по минимуму, а за огромными окнами на хмурую Петроградку падает снег.